![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Интервью Алана Прайса, май 2010 года
Jul. 11th, 2013 10:23 pmПРАЙС ПРАВ!
The Animals были первой супергруппой с Северо-Востока Англии и в годы своей славы, в 1960-е, шли вровень с The Beatles и The Rolling Stones. Один из основателей группы, Алан Прайс, автор аранжировки главного хита – The House Of The Rising Sun – поговорил с Майклом Хэмилтоном перед концертом в дарэмском Гала-Театре.
МХ. Приятно вернуться в наши края с концертом?
АП. Мне всегда нравилось играть в Гала-Театре. Дарэм вообще приятное место. Великолепный город – ну и недалеко от Фэтфилда, где я родился.
МХ. А не вспомнить ли о том, как вы росли здесь, на Северо-Востоке?
АП. Мы жили в Фэтфилде; после того, как мой отец погиб во время ЧП на производстве, и мы переехали в дом моей бабушки в Джарроу. Я ходил в эллисоновскую школу, а потом перешел в Джарроу Грэммэр. Там и возникла моя первая скиффл-группа; мы назвали ее Black Diamonds. Тамошний пианист играл лучше меня, Фрэнки Хэдли его звали – и я взял бас-гитару. Мы часто ездили в Ньюкасл: там был один лихой викарий, он устраивал рок-н-ролльные вечера под названием “Рок Клуб Байкера Пэриша”. Помню, как-то туда завалили ребята, которые выглядели в точности как Джин Винсент и его Blue Jeans – на головах полосатые вельветовые кепки и рубашки в сине-черную полоску... Это были The Pagans, а среди них – Эрик Бердон и Джонни Стил. Меня попросили поиграть с ними, на фортепиано, и я обрадовался, потому что в группе у Фрэнки Хэдли такого шанса мне не выпадало. И Бердон говорит мне: “А почему бы тебе не играть с нами?” Я согласился, и некоторое время так и было. То было время такого... перекрестного оплодотворения, я бы сказал. Знаете, как профессиональные футболисты переходят из клуба в клуб? Я еще играл на клавишных и пел в The Kontours, группе Чеса Чендлера. Мы играли в клубе A Go Go в Ньюкасле, начинали в полнось и заканчивали в пять утра. Прекрасно помню, как Брайан Ферри и его компания приходили на наши концерты со спальниками. Когда мы начинали сворачивать провода, они разворачивали спальники и забирались туда со своими девчонками, чтобы малость их пощупать.
Группы росли вместе со своими поклонниками. У нас были свои, которые ездили за нами, на все наши концерты, в клубе A Go Go мы записали EP и продали штук шестьсот на концертах. Играли в “Одеоне” - он еще потом превратился в зал для игры в бинго. Там же мы видели братьев Эверли, которые ездили в компании Stones и Бо Дидли. В A Go Go у нас была “битва групп” с “роллингами” - но мы были у себя дома, за нас была толпа - и мы их просто вынесли.
А вокруг крутились типы вроде Микки Моуста, который потом создал RAK Records, и Романа О'Райли, который основал Radio Caroline... Это было время золотой лихорадки, честное слово! Восхитительное было время.
А в 1963-м мы стали The Animals и уехали в Лондон.
МХ. Вы стали знаменитыми довольно быстро – и быстро распались. Не потому ли, что успех пришел к вам чуть ли не моментально?
АП. Для всех – и я имею в виду в том числе и менеджмент, и рекорд-компании – сцена была абсолютно новой, а мы казались просто энтузиастами-любителями. Даже люди с Тин Пэн Элли, которые рулили шоу-бизнесом с конца Второй мировой, не понимали, как это контролировать.
Мы стремительно влетели на профессиональную сцену, ия был к этому совершенно не готов. Я был очень медленным провинциальным типом – и тут, елки-палки, мы летим в Штаты и за 70 дней у нас 70 перелетов! А ведь в ту пору даже и слова такого не было - “джетлаг”... Мы появились в шоу Эда Салливена в Нью-Йрпке вечером в воскресенье, потом под полицейским конвоем поехали в аэропорт, приземлились в Хитроу, оттуда на машине рванули на вокзал – и в тот же вечер нами надо было выступать в Ливерпуле! В том же грме и в тех же тужурках, которые были на нас в Америке...
МХ. Вы как-то сказали, что то, что было внутри The Animals, можно назвать “браком, заключенным в аду”. Подтверждаете?
АП. Конечно, у нас не было совершенно ничего общего. Мы были совершенно разного склада. Все из разных мест. Группа, в общем, получилась круче, чем мы были каждый пао отдельности. Да, мы были талантливы, но все это напоминало упряжку, лошади в которой норовят бежать каждая в свою сторону.
Но как группа мы были очень мощны. И, кстати, это порождало агрессию против нас. У нас никогда не было стоунзовского щегольства, мы были порождением рабочего класса. Бердон, конечно, был великолепным артистом – но он хотел стать актером. Кино его интересовало куда больше, чем музыка. Он хотел стать... не знаю, Джеймсом Дином или там Марлоном Брандо. Идея сделать The House Of Rising Sun возникла у меня после того, как я услышал ее на первом альбоме Дилана. Бердон был против. Уговорить его было очень, очень непросто.
Эх, если бы наши таланты были использованы по-другому... это была бы совсем другая история. Когда мы разошлись, я собирался забыть обо всем этом навсегда.
МХ. А что было потом?
АП. Мне позвонил менеджер из A Go Go и намекнул, что неплохо было бы собрать собственную группу. Ничего экстраординарного не предполагалось. Я хотел сохранить за собой контроль над всем этим мероприятием, такой, какого в The Animals никогда не было, и работать в Ньюкасле. Но ни черта из этого не вышло: Ньюкасл – не центр графства, и когда играешь пго всему графству, а потом возвращаешься в город, чувствуешь себя просто разбитым... В общем, пришлось мне ехать в Лондон. Но знаете, я с теплом вспоминаю как я играл со своими приятелями на Северо-Востоке, мы ходили играть в футбол на пляже, потом шли в паб и надирались в хлам... Да, я провел в алогольном угаре некоторое время – что же, это было частью культуры, как ни крути.
МХ. Скучаете по нашим краям?
АП. Ну как бы да. Но у меня с тех пор совсем другая жизнь случилась. Я ведь уехал отсюда в 1963-м – получается, что следующие 47 лет прошли сильно южнее. В прошлом году я играл в ньюкаслском Сити-холле, и, когнечно, не мог не отметить, что город здорово изменился. Где та Грей-стрит, которую я так хорошо помню, где Нортумберленд-стрит? Они стали пешеходными. И, надо сказать, утратили свою былую витальность. Было бы время, я б добрался до Джарроу – посмотреть, как там чего. Я жил там на Расселл-стрит, там, где начинается Тан-тоннель. Иногда, правда, я бываю в Фэтфилде, там, где я родился.
МХ. А среди всех тех хитов, что вы написали, есть самая любимая песня?
АП. Я больше всего люблю I Put A Spell On You, мой первый большой хит – хоть и не я его сочинил. И еще Jarrow Song. Дело было так: режиссер, который снимал документальное кино для Omnibus, сказал мне: “Ты должен написать песню про Джарроу”. Я ему ответил – не буду, потому что это было как раз после забастовки шахтеров в 70-е, и наверняка кто-то приписал бы мне политические намеки. Но он отвез меня в паб в Фэтфиле, где, бывало, выпивал мой отец, я сел на скамью – и черт возьми, песня написалась в пять минут! Она как будто уже была в моей голове. Мой отец умер, когда я был совсем маленький, и я сидел на кухне в окружении спллетничающих женщин – они перетирали всякие местные новости, я все это впитывал, и об этом сочинилась песня. Я ее, получается, как с молоком матери впитал и носил в себе столько лет.
МХ. Что вы можете сказать о воссоединениях The Animals – их ведь несколько было?
АП. Как только мы собрались в первый раз, чразу стало понятно, отчего мы распались. Но с другой стороны – в 1964-м мы в Штатах были круче чем Stones! Мы шли вплотную за битлами. Мы играли в Парамаунт-театре в Нью-Йорке и получили телеграмму. В ней говорилось: “Дорогие Animals! Поздравляем вас с первым местом в хит-параде. Ваши The Beatles”...
Мне понравилась наша встреча в 1994-м, когда нас вводили в Зал славы рок-н-ролла. Вот тогда я, наверное, впервые осознал, что мы на самом деле были частью Британского вторжения в Штаты, что это не журналисты выдумали!
МХ. А еще у вас были хиты вместе с Джорджи Фэймом. Вы видитесь с ним?
АП. Он сейчас в Скандинавии живет. Но знаете, он гастролирует время от времени, играет со своими сышновьями. Получил Орден Британской Империи. У меня такого нету. Максимум, чего я добился – того, что официальный фотограф королевы мой большой поклонник. Нет, для высшего света я все еще персона нон грата!
(С) North East Life, May 2010
(с) перевод мой
